Нажаль, українська версія публікації відсутня, пропонуємо варіант на російській мові

ГДЕ?: «Это как радиосигналы, отправляемые с Земли в далёкий космос»

17.07.2018 · Інтерв'юГДЕ?: «Это как радиосигналы, отправляемые с Земли в далёкий космос»

Вернувшись из долгосрочного творческого отпуска в 2014 году и выпустив три студийные пластинки — «Зимний альбом», «Дни немоты» и «Царство» (последний был издан культовым одесским лейблом Cardiowave) — группа «ГДЕ?» снова берёт творческую паузу. Музыкантам необходимо осмыслить накопленный творческий опыт, определиться с дальнейшими приоритетами и, возможно, реорганизоваться.

Накануне ухода «ГДЕ?» в отпуск я побеседовал с группой о том, что было сделано и пережито в период активности 2014-2018 годов. В этом интервью в первый — и, не исключено, что в последний раз — участвовали все четверо участников «ГДЕ?» как студийного коллектива: автор текстов, музыки и альтернативный вокалист группы Руслан Гончаров, лидер-вокалист, основной композитор, звукорежиссёр и мультиинструменталист Юрий Шевченко, аранжировщик, саунд-дизайнер и гитарист Антон Бессонов, аранжировщик и сессионная вокалистка Дина Галузо.

Со времени первой нашей беседы утекло много воды. Помимо «Зимнего альбома», о котором мы тогда говорили, группа успела опубликовать две полноценные пластинки – «Дни немоты» и «Царство». Стали ли эти пластинки, их выпуск, причиной каких-то конструктивных изменений в бытовой и творческой жизни участников группы «ГДЕ?»?

Руслан Гончаров: За последние три-четыре года много чего изменилось в жизни, но я бы не сказал, что эти изменения были как-то связаны с выходом альбомов. Группа по-прежнему остается вполне автономной частью моей жизни. Она сама по себе, а быт, профессиональная деятельность – сами по себе. Альбомы стали событиями в нашей творческой жизни, в результате работы над ними, собственно, и сформировался тот коллектив, который смог их завершить. На данный момент все задуманные творческие проекты реализованы, и вопрос о том, куда двигаться дальше, остается открытым. За последние четыре года мы выпустили три LP-альбома, и теперь есть ощущение, что с выходом «Царства» завершился какой-то большой этап нашего творческого пути. Хочется все это осмыслить, подвести итоги. 

Юрий Шевченко: Бытовой – нет, а творческой – естественно. Каждая новая работа – это опыт, знания, более глубокое понимание различных механизмов реализации творческого материала. Накопленная информация помогает определиться с дальнейшими предпочтениями, выстроить актуальный приоритет творческих интересов.

Антон Бессонов: Стали-стали. Например, натолкнули на мысли о том, чтобы попробовать свои силы на поприще композитора/музыкального оформителя. В итоге я устроился работать в кукольный театр, что уже принесло интересные творческие результаты.

Дина Галузо: Для меня эта работа стала одной из этаких «взрослых» и, можно сказать, вывела на новый этап самоощущения себя как музыканта. В работе с ребятами мне всегда нравился их подход – очень основательный, последовательный и серьёзный. В этом плане я многому у них поучилась и продолжаю учиться дальше. После выхода альбома «Царство» мне стали более активно поступать предложения о музыкальном сотрудничестве, потому что, по моему мнению, он дал мне возможность больше, чем ранее, раскрыться как вокалистке.

Есть мнение, что творческий процесс, честное и глубокое погружение в него является для человека сочиняющего (музицирующего, занимающегося живописью и т. п.) полноценной формой молитвы. Как вы относитесь к подобному утверждению? Чем именно является для каждого из вас работа в коллективе?   

Руслан Гончаров: Лично мне религиозно-мистическое восприятие собственного творчества не близко. Ближе, скорее, научное понимание творчества как работы авторского сознания, отражающего,  осмысливающего и преображающего реальный мир. Молитва – это труд, творческий процесс – это тоже труд. Любой труд требует определённой концентрации внимания, самодисциплины, понимания собственной цели, преданности ей. В этом они схожи, конечно. И любой труд, если он осмыслен, интересен и востребован, способствует развитию человека, в том числе и духовному. Это, в общем-то, совсем не новая мысль. Молитва может иметь разные формы. Песня может обрести значение молитвы. Песенное, музыкально-поэтическое творчество генетически связано с древними религиозно-магическими ритуалами. Обо всём этом много сказано и говорится, не буду углубляться.

Отвечая на второй вопрос, основная моя работа в группе заключалась в написании текстов, а они в основном коллективно не пишутся. Работа в коллективе для меня – это, прежде всего,  поиск взаимопонимания с людьми. Я формировал концепции альбомов и пытался донести до коллег мое видение того, как эти альбомы в качестве художественного целого должны выглядеть.

Юрий Шевченко: Молитва – нет, я бы так не говорил, это разные вещи. Сами слова ясно раскрывают сущность процессов. Творчество – творение, созидание. Молитва – обращение, беседа. Другое дело, что для человека религиозного творческий процесс может быть связан с молитвой. Каким образом, и в какой мере – это уже зависит от личности автора и религии, которую он исповедует.

А про коллектив... Припевать, конечно, лучше хором. Но коллективная работа – это бесконечные притирки, поиски взаимопонимания. И если в механических процессах ещё можно как-то структурировать, систематизировать и формализовать коллективную деятельность, то в настоящем живом творчестве это практически невозможно. Поэтому признаюсь, что для меня работа в творческом коллективе всегда была мучением. В то же время синтетическое, т. е. совместное творчество всегда даёт более богатый и яркий результат, чем самостоятельное. Так что приходится терпеть.

Антон Бессонов: Работа с «ГДЕ?» – конечно, не молитва для меня. Но что-то из области духовных практик. Весьма полезных, но не самых простых.

Я верю, что в отдельных частных случаях акт творчества может быть эквивалентен акту настоящей искренней молитвы. Но лучше молиться параллельно традиционным способом.

Дина Галузо: Для меня уже давно жизнь перестала делиться на «просто жизнь» и «творчество» – одно без другого не существует. Поэтому для меня на сегодняшний день вся жизнь – форма молитвы, особенно когда по утрам стараешься просыпаться не в плохом настроении, а с благодарностью. А творческие произведения – это те моменты жизни, которые хочется взять «в рамочку» и запечатлеть. Сотрудничество с другими проектами – это для меня особая форма общения.

Все номерные альбомы команды были представлены в эфире онлайн-радиостанции культового одесского лейбла Cardiowave. Альбом «Царство» был издан в Интернет-пространстве с его помощью. Что принесло вам сотрудничество с этой командой?

Руслан Гончаров: Ну, раз этот лейбл согласился публиковать наши альбомы, значит – они, эти альбомы, чего-нибудь да стоят. То есть существуют ещё люди, кроме нас – коллектива «ГДЕ?», которые находят наши творения интересными, достойными прослушивания. В общем – принесло это мне лично ощущение удовлетворения от самого факта сотрудничества :)

Юрий Шевченко: Где-то так, да.

С кем из артистов Cardiowave вы бы хотели сделать что-то совместное в сфере творчества?

Руслан Гончаров: Ну, собственно, а почему «хотели бы»? :) Антон Бессонов – наш аранжировщик, гитарист и саунд-продюсер – представляет такой коллектив лейбла, как «Тим Талер». И при этом он полноценный соавтор всех трех наших альбомов, фактически полноправный член нашего коллектива.

Юрий Шевченко: А почему именно Cardiowave? Есть много других артистов, с которыми интересно было бы сварганить совместный проект. Только об этом рано думать, на мой взгляд. Впереди ещё много самостоятельной работы.

Антон Бессонов: «Тим Талер» – увы, не коллектив лейбла Cardiowave, а его друг. Но всё же, всё же... Поработать хотел бы, пожалуй, с группой «Flёur», ныне прервавшей активную деятельность. Хотел бы им пластинку спродюсировать. Но сделать это тогда, и только тогда, когда все будут к этому по-настоящему готовы.

К слову, Владимиру Несси, артисту лейбла, мы с Диной альбом аранжировали. Диск до сих пор так и не был официально выпущен, но в интернете его всё же отыскать можно ;)

Дина Галузо: Для меня сотрудничество с лейблом – это, можно сказать, юношеская мечта, потому что, например, песни группы «Flёur» просто жили одно время в моем плеере и помогали жить. Вот с «Flёur» мне всегда хотелось посотрудничать.

Почему альбом не был выпущен сила мнеми какого-то из белорусских лейблов? Ведь фактически идейный «костяк» команды сейчас проживает именно там.

Руслан Гончаров: Если речь идёт об альбоме «Царство», то всё элементарно: просто не нашлось кого-либо, кто захотел бы этим заниматься в Беларуси. Здесь не так много лейблов, к которым мы могли бы или хотели бы обратиться по поводу выпуска нашей музыки. Имеется в виду – независимых лейблов, которые занимались бы теми музыкальными стилями, с которыми сопоставима стилистика «Царства». Либо мы чего-то (кого-то) не знаем. Те, к которым мы обращались, ответили, что предложенный материал «не подходит по формату».  А это ёмкое выражение, знаешь ли, можно трактовать очень широко. Кстати, хотелось бы сказать большое спасибо всем тем, кто ответил. Многие лейблы просто себя этим не утруждают в общении с музыкантами. Таков этикет нынешнего высокоинформатизированного общества.

Ведёте ли вы целенаправленную работу по части поиска творческих единомышленников на территории Беларуси? Кого уже успели найти? Какое, в целом, впечатление у вас успело сформироваться о творческом пространстве этого государства?

Руслан Гончаров: Пока мы писали «Дни немоты» и «Царство» в рамках «ГДЕ?» как чисто студийного проекта, нам в принципе мало кто ещё был нужен. Мы работали преимущественно в удалённом формате, что само по себе, как ты понимаешь, затрудняет взаимопонимание между участниками. Нам удалось на определённый период достичь более-менее устойчивого положения в этом вопросе за счёт дружеских связей и полифукциональности всех участников, кроме меня, наверное. Но подключать к этому каких-то новых людей было бы перебором.

Да, собственно, были ненавязчивые попытки «перетащить» в Беларусь, поближе к нам, Антона и Дину. Это открывало бы перспективы развиртуализации «ГДЕ?», живых выступлений в полнозвучном формате. Но на тот момент достаточной мотивации для переезда сюда у ребят не нашлось. 

Мой переезд в Минск из гродненской «глубинки» (город Дятлово) пришёлся на лето 2017 года. Это дало новый толчок разговорам о развиртуализации. Но конец 2017 и первая половина 2018 года были заполнены работой над «Царством» и собственно публикацией альбома. Кроме того, много моих сил и внимания занимала адаптация в новых бытовых условиях.

Были в это время и знакомства в сфере минской музыкальной среды, были отдельные попытки совместных репетиций с некоторыми музыкантами, но пока они ни во что определённое не вылились. Мы в поиске нового формата.

Минск, по моему впечатлению, достаточно перспективный в плане музыки город. Здесь большой потенциал, много талантливых музыкантов, много всего в жанрово-стилевом плане и в плане культурных влияний. Но сама музыкальная среда весьма аморфна, малоструктурирована. Какого-то собственного сформированного музыкального рынка нет, музыканты зачастую ориентированы либо на Россию, либо на Украину/Польшу и далее на Европу. Активно развивается очень разножанровая белорусскоязычная песенная сфера, а также сфера электроники. Как раз к продвижению этих двух направлений и тяготеют крайне немногочисленные местные независимые лейблы. И именно эти направления ориентированы в основном на западную аудиторию. Есть и интересные команды, играющие более традиционный русскоязычный рок (в разных его жанрово-стилевых вариациях). Они предпочитают издаваться в России и преимущественно туда выезжают на гастроли.

Кстати, первой группой, живое выступление которой я увидел в Беларуси, были никто иные, как легендарные «Песняры». Группа существует и активно гастролирует в обновлённом молодом составе, исполняя как классический, так и новый репертуар. В широких народных массах, скажем так, они до сих пор очень популярны.

Юрий Шевченко: Мне хватает Руслана, никого другого лично я искать не собираюсь.

Скучаете ли вы по родным местам? Чувствуете ли, что наличие родной почвы под ногами служило бы дополнительным катализатором для творческого процесса?

Руслан Гончаров: Художественный мир всех трёх наших альбомов во многом связан именно с горловским пространством: это особенная атмосфера, реалии, топонимика, даже имена и лица. Для горловчан они узнаваемы, для белорусов же, например, некоторые наши тексты, особенно из «Дней немоты», нуждаются в дополнительных комментариях. 

Что касается ощущения родной почвы как катализатора творческой активности, то здесь всё очень неоднозначно. Ностальгия, например, обладает не меньшим творческим потенциалом, как и любое другое эмоциональное переживание :)

На определённом этапе нам хотелось быть «своими» и работать «для своих» в каком-то локализованном культурном пространстве. Быть со-творцами, скажем так, определённого локального культурного мифа, чтобы в дальнейшем его же и экспортировать. Это довольно-таки распространенная практика, плотно связанная с развитием культурного самосознания того или иного региона. Стремление определить себя, обозначить собственную самобытность. Порой такие мифы творятся многими поколениями авторов, соединяя в себе произведения разных видов искусства, разные стили и направления, образы, мотивы, сюжеты. Рок-музыка – лишь одно из звеньев в этой цепи. Питерский рок 1980-х со своей атмосферой, стилем, мифологией – он ведь далеко не на пустом месте возник. В Украине в это же время активно создавали собственный локальный культурный миф поэты Львова и Ивано-Франковска. А местные группы писали песни на их стихи, впрочем, как и на стихи местных поэтов-модернистов первой половины ХХ века, и на стихи диссидентов-шестидесятников. Сходную тенденцию я наблюдал и в днепровском регионе начала 2000-х: в лидерах данного движения там была такая формация, как «Гурт мандрівних дяків „Вертеп“». Если  говорить о роке с донецким колоритом, то можно упомянуть и «Босяков», и  Веню Дркина, и рок-артель «Донбасс-андеграунд» («Лихолесье», «Рвы и нервы», «Граница» и др.), и недавно возникший проект «Мортидо». Вот и наша группа мне виделась одной из граней, одним из измерений этого пространства и его атмосферы. Таким символистско-импрессионистским измерением. Но была и обратная тенденция: нас постоянно выносило, выталкивало за пределы этого пространства, мы постоянно ощущали себя «чужими среди своих», а свое существование в этом пространстве – существованием-которое-убивает. Война сыграла в данном случае парадоксальную роль – она вышибла нас за пределы этого пространства, но она же стала и катализатором той активности, в результате которой наше творчество всё же смогло выкристаллизоваться, оформиться и увидеть свет в виде целостных, завершённых альбомов. Больше того, я уверен, что если бы мы всё это время находились в Горловке, эти альбомы не смогли бы реализоваться – попросту не хватило бы материальных ресурсов.

Антон Бессонов: С удивлением для себя обнаружил, что Горловка в целом и посёлок Байрак в частности, расположенный на территории города, являются для меня местами, где мне легко работается в смысле сочинительства и звукозаписи. Всё своё юношество старался оттуда «свинтить» в какие-нибудь «столицы». А сейчас в Байрак приезжаю – душой успокаиваюсь. Дал бы Бог там как-то по уму якорь бросить, был бы счастлив, пожалуй.

Пока живу в Донецке – и тоже нахожу его по-своему привлекательным, вдохновляющим.

Опишите одним-двумя предложениями каждый из трёх альбомов возрождённой команды, изданных с 2014 по 2018 годы.

Руслан Гончаров: Возможно, имеет смысл прокомментировать слово «возрождённой»? Дело в том, что изначально группа «ГДЕ?» была образована мной и Юрием Шевченко в 1999 году, и основной период её активности приходился на 2000 – 2002 годы. Тогда в сотрудничестве с Сергеем Нападайло были записаны альбомы «Медведица» и «ИллюЗстратор». На этот же период приходится и наш с Юрием переезд в Днепропетровск и, в общем-то, творческий кризис, повлёкший почти полное прекращение реальной деятельности.

Предметно обсуждать возрождение «ГДЕ?» и запись нового альбома мы с Юрой начали лишь весной 2013-го. На лето того же года приходится и моё знакомство в Енакиево с Диной, к которой я обратился за помощью в работе над моим вокалом в нескольких наших композициях. А с Антоном мы вновь встретились сразу же после его возвращения из Китая, в самом конце февраля 2014-го, в Горловке, на которую в тот момент ещё только начинали накатывать революционные волны из столицы. И тогда же был заключён договор о немедленном начале записи уже фактически готового материала «Зимнего альбома». Теперь, собственно, вернусь к вопросу.  

«Зимний альбом» (2014) – реквием по иллюзиям собственной юности и одновременно «горловская симфония».

«Дни немоты» (2016) – саундтрек к очень долгому и очень мрачному, порой кошмарному сну, который оказывается вовсе не сном.

«Царство» (2018) – не от мира сего. Средневековая мистерия, барочный бестиарий, лирический «дневник Юрия Живаго».

Юрий Шевченко: По «Зимнему альбому» совпадаю. «Дни немоты» для меня ещё является олицетворением разного рода разочарований и потерь. «Царство» – уход от абсурдной и жестокой реальности в мир внутренней свободы и покоя.

Антон Бессонов: «Зимний альбом» – спуск с холодного «псевдозвёздного» неба проекта «Тим Талер» на землю простого миксинг-инженера/инструменталиста. «Дни немоты» – частично успешная попытка впрячь в одну телегу техногенного коня электронной музыки и трепетную лань композиторского творчества Шевченко-Гончарова. «Царство» – первый шаг на пути к себе настоящему с помощью налаживания гармоничных творческих отношений с коллегами по группе.

Предлагаю вам составить Топ-3 из всех композиций и песен, выпущенных группой «ГДЕ?» с момента её официального возрождения. Ключевую, на ваш взгляд, особенность каждой из композиций охарактеризуйте, пожалуйста, одним ёмким предложением.

Руслан Гончаров: Наверное, не смогу исполнить твою просьбу в полной мере. Мне кажется, что составлять рейтинги – дело критиков, слушателей. Я бы выделил, не расставляя по местам, такие треки, как «Провинция» («Дни немоты»), «Инженер» («Зимний альбом») «Птица» («Царство»). Просто мне нравятся длинные, панорамные композиции сонатного типа, со сложным музыкальным развитием и суггестивными текстами, прослушивая которые, можно «улететь» очень далеко. Не буду говорить много, утомляя читателя. Возможно, кто-то из моих коллег захочет здесь что-то добавить и от себя.

Юрий Шевченко: Три – это очень мало, мы не так бедны на хорошие произведения. Условно же, в качестве символов соответствующих альбомов я бы выбрал «Память», «Чужие зеркала» и «Ночные верблюды».

Антон Бессонов: «Память» и «Ночные верблюды» в мой топ войдут, да. Вот «Инженер», пожалуй, сыроват получился... В любом случае, в районе вершины моего персонального хит-парада будет «Комсомольская, 8» («Девочка по имени Земля»). Задушевная, искренняя песня, которая никому из её авторов, увы, не нравится так, как нравится мне.

Дина Галузо: Однозначно, это «Лось» и «Птица». И ещё «Коровы», пожалуй.

Какие новые грани собственного творчества открыл для вас каждый из трёх опубликованных альбомов? Вы ведь не только сами над ними работали, но и привлекали людей «со стороны» (ну, или почти «со стороны»): аранжировщика, вокалистку...

Руслан Гончаров: Не знаю, опять же, смогу ли ответить в точности на поставленный вопрос. Просто поделюсь некоторыми открытиями, наблюдениями, неожиданными «поворотами», связанными с работой над альбомами.

Первое. Все три альбома необычны тем, что каждый из них примерно 50/50 состоит из «старых» песен, написанных ещё на рубеже девяностых и нулевых, и «новых», написанных уже в период 2013 – 2017. Удивительным для меня стало то, как «старые» тексты вписались в новый контекст, «заиграли» совершенно неожиданными, сознательно не «запрограммированными» гранями смыслов. Так случилось, например, с «Памятником» и «Новым годом» в «Зимнем альбоме», с «Театром-призраком» и «Провинцией» в «Днях немоты».

Второе. Уже когда завершалась работа над «Днями немоты», а я планировал «Царство», стало понятно, что наши альбомы складываются в единую трилогию, они связаны единой сквозной темой, лейтмотивами, единым пространством, ощущением времени, каждый из них по-своему отражает какое-то из измерений единого мира. Это абсурдный мир кровавого карнавала, где вещи утратили свои имена, а слова оторвались от своих смыслов, где призраки более реальны, чем сама реальность, которая то и дело распадается на осколки и вновь собирается в причудливом калейдоскопе. Это трилогия о войне, которая не была объявлена, но стала реальностью, и о мире, который был объявлен неоднократно, но так и не настал. Это история обречённого мира, в котором животные гуманнее людей, а люди схожи с тенями из преисподней, но в котором между немотой и молчанием всё ещё продолжает звучать музыка.

Третье. От альбома к альбому мы интуитивно, наощупь подбирались к «идеальной» музыкальной форме. И в «Царстве», наконец, свершилось. Вокальная полифония (от двух до четырёх вокальных партий в каждой песне) и женский вокал порой выходит на лидирующие роли. Дина прошла путь от наставника-консультанта по вокалу в первом альбоме до полноценного вокалиста в третьем. Идеальный в моем понимании баланс живых инструментов и секвенсоров. В общем, что хотелось бы взять с собой дальше – это саунд «Царства».

Юрий Шевченко: Скорее, закрыл. Мне пришлось проявить некоторую универсальность, а это очень трудоёмкое дело. Теперь я хочу сузить область своей работы, сосредоточиться на самом интересном для себя, а остальное возложить на плечи других участников.

Антон Бессонов: Я понял, что могу получать удовлетворение, воплощая в коллективном творчестве не только свои, но и чужие идеи. Удивительное дело!

Дина Галузо: Меня, наверное, сотрудничество с «ГДЕ?» научило работать в режиме энергоподъёма и самомотивации. Во время записи альбома я переживала очень трудные времена, поэтому каждая песня была записана на грани душевного срыва и пика эмоций.

Что изображено на обложках дисков «Дни немоты» и «Царство»? Почему именно так оформлены пластинки?

Руслан Гончаров: Здесь всё просто и одновременно сложно. Нет смысла ничего объяснять, поскольку и так всё вполне очевидно, либо объяснения рискуют растянуть ответ до неимоверных объёмов.

В оформлении обложки «Дней немоты» использована фоторабота нашего земляка, фотографа Ильи Вараксина. В оформлении «Царства» – один из вариантов картины «Перепись в Вифлееме». Автором картины является Питер Брейгель (Старший), а использованный нами вариант является одной из копий, авторство которой приписывается Питеру Брейгелю (Младшему), его сыну.

Почему именно эти произведения, эти образы? Мы работали как коллектив студийный, пишущий концептуальные альбомы. Поэтому обложки выполняют не функцию создания внешнего имиджа коллектива, а функцию дополнительного кода, помогающего более полному, целостному восприятию музыкально-поэтического текста. Приведу лишь один из возможных путей интерпретации символики обложек и, соответственно, альбомов. Мы говорили о трилогии. В ней заключена определённая картина мира. «Зимний альбом» представляет собой мир и город земной, реальность серединную, так сказать, посюстороннюю. И линия напряжения в этом альбоме, «конфликт» – между прошлым (застывшим, памятью) и настоящим (текущим). «Дни немоты» – мир и город в своей инфернальной, нижней, «подземной» проекции. А «Царство» соответственно – мир и город в проекции небесной.

Дальше можно приводить цитаты из текстов песен, мифологических словарей и классиков психоанализа. Но это уже будет не интервью. Так что имеющий глаза – увидит и сам.

Юрий Шевченко: А что и почему изображено на обложке «Зимнего альбома», по-настоящему поймут только горловчане. Для остальных это абстрактный символ внутреннего содержания альбома.

Важно ли для вас реализовать себя в качестве музыкантов (авторов музыки, исполнителей) вне интернета, в объективной реальности? Что будет для вас критерием подобной реализованности: наличие N-ого количества поклонников, приглашений на престижные музыкальные фестивали, прибыль от концертов и записей?

Руслан Гончаров: Да. Надеюсь, дальнейшее наше развитие как раз и будет направлено на поиск формата, позволяющего выйти и на живую, не интернетную аудиторию. А что касается критериев, мне кажется, что все, указанные тобой, не являются взаимоисключающими.

Юрий Шевченко: Я не задаюсь целью «реализовать себя». Делаю, что интересно, а там как получается. Меня скорее заботит приобретение навыков, научиться делать что-то хорошо. А как показать людям результат – другой вопрос.

Антон Бессонов: Всё – важно. А ещё, пардон за нескромность, важно чувствовать себя существенной и незаменимой частью какого-то творческого процесса. И при этом научиться не злоупотреблять своей незаменимостью, работать честно и добросовестно... ну, или хотя бы на хорошую «троечку» :)

Интересна реакция публики на ваше творчество. Какие приметные отзывы на собственный материал вы получали в интернете, в живых беседах с кем-то, в традиционных СМИ?

Руслан Гончаров: Реакция в социальных сетях очень разнообразна – от восторженных откликов совершенно незнакомых людей, до срача и оскорблений в комментариях. Инсинуации в основном имели не эстетическую, а политическую природу, и были связаны с нашим донбасским происхождением, иногда с переездом в Беларусь.

Но позитива всё-таки больше. Если говорить о реакции конкретных людей, то за взвешенный, объективный и очень человечный подход к нашему творчеству хотелось бы поблагодарить Андрея Куликова, автора и ведущего радиопрограммы «Пора року» на «Громадському радіо» (Киев), известного белорусского рок-журналиста Геннадия Шостака, опубликовавшего обширную статью о нас на сайте «Наш НеФормат», обозревателя сайта «Київський Рок Клуб» Дмитрия Ремиша за его рецензии, а также Дмитрия Безкоровайного, руководителя белорусского музыкального Интернет-проекта «Experty.by», в котором был представлен наш альбом «Дни немоты». Отдельно хотелось бы с благодарностью упомянуть известного одесского журналиста Дмитрия Векова, руководителя лейбла и Интернет-радио «Cardiowave» за активное творческое внимание к нашим альбомам, которое впоследствии вылилось в сотрудничество. Положительная, очень мотивирующая рецензия на наши треки поступила и от руководителя музыкального издательства «Бомба-Питер» Олега Грабко.

Особое место занимают лично для меня рецензии, а, скорее, даже не рецензии, а литературно-художественные отзывы на все наши альбомы горловского блогера Егора Воронова. В них он, по-моему, наиболее близко из всех рецензентов подошёл к адекватному пониманию смысла наших песен, художественного мира альбомов. Такие творческие отклики, возвращаясь к предыдущему вопросу, являются для меня одним из главных критериев реализованности. Того, что твоё творчество кому-то открывается, кем-то понимаемо. А понимание – это творческое усилие, это творческий шаг навстречу тебе, твоему слову. Есть такой очень несоветский афоризм из очень неоднозначного советского фильма «Доживём до понедельника»: «Счастье – это когда тебя понимают». В контексте разговора о критериях творческой реализованности в искусстве я бы перефразировал его таким образом: «Меня понимают, следовательно, я существую».

Вот такого герменевтического, трактующего и предлагающего собственное понимание, подхода, мне кажется, катастрофически не хватает современной рок-критике. Есть промо-тексты, есть констатирующие обзоры, есть критика по типу «вот так надо делать, а так не надо», но это не то, это примитив, в любом случае, это больше маркетинг, чем критика. Понятно, что говорить о таких вещах популярным, а не формализованным научным языком довольно сложно, не всеми это востребовано и, в отличие от промо-текстов, это не оплачивается. Но, по моему ощущению, для многих представителей современной независимой музыки это было бы очень актуально. Во всяком случае, тех, кому не чужд альбомный формат.

Антон Бессонов: Куликову, Ремишу и Векову я вообще хочу сказать особое спасибо за всестороннюю информационную поддержку. И ещё Бориса Блюмина, руководителя студии звукозаписи Beasts, хочу поблагодарить. Он альбомы «ГДЕ?», возможно, и не слышал толком. Но лично от меня спасибо ему за то, что он есть :)      

Верите ли вы в то, что публика сама может подтянуться к музыканту/коллективу, стоит тому выпустить «правильный» материал и вполне обычным способом, безо всяких коммерческих вливаний и накруток разместить его в Интернете?

Руслан Гончаров: Ну, знаешь, эти истории про то, что некто записал свою первую песню, разместил ролик на YouTube и за неделю просто так набрал шестизначное число просмотров – они появляются время от времени. Как я к ним отношусь? Примерно так же, как и к другим историям о другом некто, больном неизлечимой болезнью, который окунулся в «правильный» источник или приложился к «правильным» мощам – и тут же полностью исцелился. Может быть, но ни с кем из людей, которых я знаю лично и которым доверяю, ни одна, ни вторая история не случалась. Хотя те или иные пробовали либо то, либо другое. Где здесь критерий «правильности»?

Ты можешь сказать, где здесь причина, а где следствие? Есть какая-то «правильная» формула песни, гарантирующая «подтягивание» аудитории? Либо есть какая-то «правильная» публика для каждого «правильного» материала, и сам факт её «подтягивания» свидетельствует о «правильности» материала? Вот мне кажется, что «Царство» – вполне «правильный» материал. В таком же духе альбом оценило некоторое количество совершенно незнакомых мне, незаинтересованных лиц. И где наши полмиллиона прослушиваний?

Юрий Шевченко: Творческая работа – это взаимодействие с живыми людьми. Автор созидает, публика восхищается. Главное, чтобы автор предлагал свои работы вниманию соответствующей целевой аудитории, в этом и заключается «правильность». А вот где и как искать эту целевую аудиторию, и каким образом публиковать творчество – вопрос больше технический. К тому же, не всякое произведение может рассчитывать на многочисленную аудиторию. Бывает, что по-настоящему оценить качество той или иной работы объективно сможет очень узкий круг людей, и как ни старайся, а вирусного эффекта, миллионных кликов и репостов ты не добьешься.

Совершенно очевидно – чтобы завладеть симпатиями наиболее многочисленной аудитории, нужно говорить о самых примитивных понятиях самым примитивным языком. Это не наш формат.

Антон Бессонов: Я знаю, что так бывает. С другой стороны, скромнейший клубный концерт даёт больше животворящего кайфа, чем многочисленные лайки и репосты. Впрочем, лайки и репосты тоже этот кайф дают. Главное условие: материал, который ты популяризируешь, должен искренне нравиться тебе самому. Тогда внимание людей, которое он привлекает, согреет и тебя. А если слушатель ещё и долларом животворящим будет «голосовать» – вообще вышак!

Для полноценной работы музыкальной группы нужно прилагать значительное количество усилий, часто идущих вразрез с нормальной бытовой жизнью оседлого человека. Какие из этих усилий вы готовы предпринимать самостоятельно, какие предоставляете на откуп Счастливому Случаю?

Руслан Гончаров: «Музыка любит тех, кто предан ей без меры, без женщин, без понтов и без кастрюль...» Это Диана Арбенина. И ей я верю, потому что она это демонстрирует на практике. Что касается меня, никак не могу определиться, от чего из данного списка я мог бы отказаться наиболее безболезненно – от женщин или от кастрюль... :)

Юрий Шевченко: А что человек может назвать полноценным, если вся его жизнь неполноценна? Когда есть в жизни место творчеству – это уже хорошо.

Антон Бессонов: Искренне восхищаюсь людьми, обладающими мужеством и усидчивостью для того, чтобы делать рутинную работу, которой требует жизнь Полноценного Музыкального Коллектива. Регулярно и целенаправленно заниматься игрой на музыкальном инструменте, ходить на репетиции, совершать систематические усилия в отношении менеджмента группы, организовывать туры, договариваться о концертах... Это, наверное, какие-то очень крепкие, цельнометаллические по своему внутреннему устроению люди, до которых мне никогда  в жизни не дотянуться.

Конечно, такие люди могут быть заложниками обстоятельств и находиться внутри системы, которая против воли заставляет их быть дисциплинированными. Тогда тут, пожалуй, и завидовать нечему, и стремиться не к чему. Но на всякий случай я завидую и стремлюсь.

С другой стороны, я вроде как способен на то, чтобы начать и в мало-мальски разумные сроки завершить производство Студийного Музыкального Произведения. Как своего, так и чужого. Могу ещё выйти на концерт с гитарой в качестве автора-исполнителя или просто поп-рок-музыканта. И не позорно, а порой даже блестяще, справиться с этой ролью. Это уже кое-что.

Дина Галузо: Я никогда не была согласна с мыслью, что художник или музыкант должен быть голодным. Меня всегда пугала эта необходимость выбора «или-или». Скорее всего, это просто ошибочное убеждение, которое вбивалось в наше подсознание годами. Что касается меня, я ни от чего отказываться не готова и не собираюсь. Я за здоровую и адекватную позицию в любой профессии. Чтобы писать музыку, нужно хорошо питаться и чувствовать себя в безопасности, и деньги иметь, чтобы эту музыку реализовать.

Есть ли у вас желание покрутить-повертеть в руках физическую, осязаемую копию какого-то из трёх опубликованных в интернете альбомов «ГДЕ?»? Что вы готовы предпринять для того, чтобы это произошло?

Руслан Гончаров: Покрутить-повертеть, а дальше что – на стенку повесить? Во всяком случае, печатать на твердых носителях за деньги я пока не готов. Были бы мы концертирующим коллективом – можно было бы хоть на концерты их брать. А так куда? Да, я вообще хотел бы слушать разную хорошую музыку на виниле, в хорошей компании под коньяк и сигару. Но слушаю, как большинство – в мобильнике по пути на работу.

Юрий Шевченко: О, да, винил, коньяк и сигара в хорошей компании.

Антон Бессонов: Есть, и немалое. Но печатать винил за свои деньги – тупо бизнес, а не маленькая сказка в твоей жизни. А я именно сказку хочу. Издатели, ау!

Интимный вопрос, на который сложно ответить честно, но... Кому вы мечтаете понравиться своей музыкой?

Руслан Гончаров: Музыка для меня – не средство кому-то понравиться, да никогда и не была средством – это положа руку на сердце. Всем, кому надо, я уже давно понравился и без музыки. А кому не понравился – так и живу, не понравившийся. Музыка для меня – это как радиосигналы, отправляемые с Земли в далекий космос. А вдруг их кто-то когда-то примет и пришлёт ответный сигнал – пусть даже через тысячи лет. Вот об этом стоит мечтать, как по мне.

Юрий Шевченко: Когда-то хотелось понравиться Гребенщикову. Я лично вручал ему наши первые альбомы, когда он приезжал на гастроли в Днепропетровск со своей «Сестрой Хаос». Мне кажется, что-то получилось. У нас в «ИллюЗстраторе» в качестве названий некоторых композиций использованы адреса: «ул. Комсомольская, 8», «ул. Пушкинская, 29», «ул. Катеринича, 8». Это был 2002 год. А в 2009 БГ публикует альбом «Пушкинская, 10». Будем считать, что это признание, идею ведь точно содрал у нас :)

Антон Бессонов: Постоянно хочу кому-то понравиться своей музыкой. Гончарову, Шевченко, Галузо. Вакарчуку, Моби, Дуброву, Пулатовой, Войнаровской. Другим «звёздам» индепендента, рок-н-ролла и технорейва государственного и мирового значения. Высококлассным музыкантам. Разнообразным девушкам, женщинам. Конкретной девушке. Близким родственникам, в конце концов. Но чаще, если и нравлюсь, то просто так, без музыки. Ну и ладно.

Дина Галузо: Люди, которым я хотела раньше понравиться, давно уже не просматривают мои апдейты )) Сейчас мне важнее, чтобы мне самой нравилось то, что получается, чтобы я могла включить и послушать хорошую музыку.

Текст интервью: Николай Лещенко

© Рок.Київ
ПУБЛІКАЦІЇ
ГДЕ? — Теория Нового года
НОВИНИ
ГДЕ? — Теория Нового года
04.05.2016

К своему Дню рождения группа ГДЕ? публикует сингл «Теория нового года». Новая работа от украинско-белорусского музыкального проекта, записанна на стыке смус-джаза, синти-попа и психоделлики

Группа ГДЕ?: «Песня начинается с текста»
ІНТЕРВ'Ю
Группа ГДЕ?: «Песня начинается с текста»
25.02.2015

ГДЕ? — типичные представители «обратной стороны Донбасса», на которой вместо пресловутых «ватников» обитают многочисленные студенты и преподаватели вузов, писатели, скульпторы, художники и, наконец, музыканты. Прошлое, настоящее и будущее ГДЕ? в интервью с профессиональным филологом и православным священнослужителем

ДОСЬЄ ДИСКОГРАФІЯ
Царство
Царство
2018
альбом
Дни немоты
Дни немоты
2016
альбом
слухати · рецензія
Зимний альбом
Зимний альбом
2014
альбом
слухати · рецензія
РЕКОМЕНДАЦІЇ
Gibson оголосив себе банкрутом
НОВИНИ
Gibson оголосив себе банкрутом
13.05.2018

Американська компанія Gibson, заснована у 1984 році, постачає щорічно 170,000 гітар у 80 країн світу. Цього року корпорація опинилася на межі банкрутства з півмільярдним боргом

«Українська пісня – 2018» приймає заявки від молодих виконавців
АНОНСИ
«Українська пісня – 2018» приймає заявки від молодих виконавців
03.05.2018

Новий масштаб, кардинально інший рівень але мета залишається незмінною: пошук нових яскравих облич на українській музичній сцені