15 ноября — юбилейный концерт группы «Мегаполис»!

«Мега­по­лис» — яв­ле­ние уни­каль­ное и до сих пор ин­те­рес­ное. Начи­нав­шая как «лю­би­мая груп­па московских сту­ден­тов», по­да­рив­шая стра­не не­ма­лую до­лю хи­тов («Карл-Маркс-Штадт», «Моск­вич­ки», «Бел­ка и стрел­ка», «Женс­кое серд­це», «Звез­доч­ка», «Яйца дроз­да» и пр.), не так давно груп­па вер­ну­лась к ак­тив­но­му сущест­во­ва­нию с новым аль­бо­мом  — «Суп­ер­тан­го».

«Мегаполис» сегодняшний, вчерашний и завтрашний — так вкратце можно охарактеризовать программу предстоящего выступления. Позади 25 лет, каждый из которых добавлял новую грань — «Мегаполис» бывал разным, но всегда узнаваемым и особенным.

Вышедший в 2010 году альбом «Супертанго» стал, по мнению критики и самих музыкантов, лучшим в истории группы. Возвращение получилось ярким и триумфальным — трепетный, драматичный, мужской и предельно откровенный альбом стал непременным участником всевозможных итоговых таблиц и чартов за 2010 год, подтверждая то, что их музыка была, есть и останется для кого-то очень важной.

Олег Нестеров — об альбоме «Супертанго»:

О записи

Альбом записывался ровно год, было четыре сессии звукозаписи в студии — совсем как в корейском фильме: зима, весна, лето и осень — и с каждой из этих сессий в него вошли те или иные песни. А потом была снова зима — это уже на всякие доделки и микширование. Все это время мы только и делали, что охотились за правдой, искали ее, и не отступали, пока не находили. Бывало и так, что получали ее, только вот сами этого не понимали, и продолжали безуспешные попытки ее найти, записывая и записывая ту же песню снова и снова. И лишь полгода спустя осознавали, почему не получается — все оказывается уже давно пришло и существует. Все песни записывали live — просто садились вместе и играли. В итоге из нескольких комнат съехались в одну, чем ближе садились, тем лучше доставали. А затем и вовсе сняли наушники, и стало совсем хорошо.Процесс записи осложняло и то, что мы работали не только без стороннего продюсера, но даже и без звукорежиссера. То есть мы должны были играть спектакль и сидеть в зале на режиссерском кресле одновременно. Сделать это в принципе невозможно, чем больше отдаешься, тем меньше понимаешь. Поэтому понимать приходилось уже на берегу, и на это уходило значительно больше времени, чем собственно на саму игру.Песни, когда мы отпустили их на волю и стали разыгрывать, а потом и записывать, стали соревноваться друг с другом, у каждой начал проявлялся свой характер, с каждой в результате связана целая история, но об этом ниже.

О том, как все делали
В самом начале работы мы определили для себя несколько принципов:
1. Принять во внимание, что альбом может быть последним — по разным причинам.
В 48 лет любой альбом может быть последним. И мы делали все, как в последний раз, именно по этому и была правда — врать не имело никакого смысла, лучше было и не затевать все это спустя 14 лет. Скажу за себя лично — может быть, впервые в жизни я отчетливо понимал, что мне есть, что сказать, и я торопился это сделать, и очень боялся, что не успею. Этим ощущением заряжен весь альбом, и разыгрывая некоторые песни, порой становилось страшно и сладко одновременно. Я не мальчик и понимал, чем все это грозит, но это было абсолютно вне моих сил. К этому моменту давно уже шел редкий по драматизму фильм с нашим участием, и я с волнением его смотрел.
Мне было абсолютно все равно, что произойдет на следующий день, когда альбом будет готов. Сложнее приходилось нашим молодым музыкантам, настраиваясь на очередную песню, они говорили: ну что, опять хороним...?
Так было до определенного момента. В Хорватии, в домике у моря, где я искал правду в записанных летом 150 дублях, пришла музыка к заключительной песне — «Тихий гимн». И внезапно фильм кончился, и рубильник выключили — я вдруг вспомнил, что мне нагадали жить до 90 лет, и очень захотелось в это поверить.
2. Ограничить себя во времени, проведенном в студии — как в игровых видах спорта.
Имея собственную студию, самое сложное — не увязнуть в процессе, и не потерять контроль. Не потерять интерес к песне, преследуя какие-то важные задачи — днями искать звук бочки и т. д. И мы решили ограничить себя во времени, проведенном в студии — как в игровых видах спорта. 2×45 и свисток. Футболисты же не кричат после матча зрителям: знаете, а давайте-ка мы еще поиграем, мы ведь ни одного гола сегодня не забили!...
3. Ограничить себя в средствах выражения, чтобы не потерять суть.
Любой современный музыкант не особо ограничен в возможностях — домашние студии, виртуальные плагины, звуковые библиотеки лучших оркестров мира — бери на здоровье. Часто это уводит от главного. Мы очертили вокруг себя круг — как очертил вокруг себя мелом круг герой гоголевского «Вия». То, что было внутри, или попадало в него потом, мы использовали. То, чего там не было, нас попросту не заботило.

О том, как все работает
Когда-то мы уяснили для себя, как вообще все в мире работает: сначала сильное желание, настолько сильное, что ни днем, ни ночью покоя не дает, потом оно формирует намерение — неуемное и звериное в хорошем смысле. И тогда словно внутри вас включается ток — как в электромагните — вы идете вперед, и в ваше магнитное поле начинают попадать удивительные вещи, которые вам необыкновенным образом начинают помогать: случайно услышанная фраза, случайная встреча, случайный взгляд, мысль, событие и т. д. — все начинает работать на вас. Все получается, и перед вами двери начинают открываться сами собой. Все, из чего состоит альбом — тем или иным образом попало в наше магнитное поле: песни, музыканты, инструменты, счастливые для работы дни и т. д.

О Великой Музыкальной Аскезе
Делая паузу между альбомами в 14 лет, ты явно делаешь попытку еще в этой жизни попробовать что-то сделать иначе. Главное, что с музыкой все эти годы мы не расставались — с моим самым близким другом, партнером по Мегаполису Михаилом Габолаевым мы спродюсировали в студии немалое число музыкальных проектов. Это было время Великой Музыкальной Аскезы — мы сидели в креслах и пропускали через себя бесчисленные музыкальные токи, которые намагничивали нас — некоторые молодили, некоторые старили — но мы только слушали и ничего не делали сами. 14 лет послушания закончилось, и мы вновь одели электрогитары.

О том, почему молчали 14 лет
«Грозу в деревне» мы записали на пике — нас любили, нас крутили, нас приглашали, нам, в конце концов, отвалили кучу денег на запись альбома в одной из лучших студий Европы. Но ситуация была непростая — накануне мы наполовину обновили состав, пришли прекрасные профессиональные музыканты, и мы «отвели их к себе на кухню». То, что они там увидели, в корне отличалось от их представлений, как нужно работать над музыкальным материалом. Было тяжело, процесс подготовки шел мучительно, и однажды мне всерьез захотелось от всего этого сбежать. Тем не менее, альбом состоялся. Самое слабое звено в нем — мой вокал. Во многих песнях я пою не своим голосом, в то время я как раз брал уроки. Ничему не научился, многое потерял.
Этот альбом высосал из нас все силы подчистую, мы были бодры, но абсолютно не понимали, что нам будет интересно дальше. А дальше была девушка Маша. А потом Найк Владимирович. И еще 150 альбомов. И каждый раз было очень интересно.
Годы с 2004-го по 2007-й не помню. По каждому году своей жизни что-то могу сказать: по 1976-му или 1988-му. А этих лет не помню вообще. Потом, одним дождливым вечером в Хорватии, когда в местном супермаркете уже появились елки, мне как-то сразу прочиталось мое будущее. Офиса там не было. Там многого не было. И оказалось так легко обо всем забыть и заниматься только своей музыкой!
Я вновь стал себе интересен как артист. Я вернулся в Москву, встретился с Мишей Габолаевым и все ему рассказал. Он только вздохнул с облегчением — с этого момента все вновь и началось.

Терапевтический эффект
Когда слушаешь эту музыку — она эмоционально помогает, «льет примирительный елей», в ней есть медитативная благодатность. — Терапевтичность. Эти песни, похоже, возникали у музыкантов как помощь себе в выживании, в преодолении тяжести жизни, превратностей... Типа «напевание » как бы внутренней молитвы, «заклятия» — и выплывание из внутренних и внешних омутов на своей же волне: душевного движения, интонации — когда, кажется, уже совсем нет сил.. — а они есть, но были заблокированы — а МУЗЫКА (в самом широком и глубоком смысле) их разблокирует... «чакры оттопыриваются» — как говорил герой «Матрицы» в переводе Гоблина. Но если это помогло тебе — может быть, поможет и другим — если зафиксируешь этот выход.

О названии
Из названий мне больше других нравится СУПЕРТАНГО. Оно соединяет и поп-эффектность, и «жанровую» атрибуцию, и дух и атмосферу всего альбома, как бы «волшебную, продуктивную растерянность»... что-то близкое танцам суфиев — кружение... Соединение с высшим, божественным — непосредственное, не книжно-ученое, и счастье этого контакта.
В песне «Супертанго» — медитативное кружение, в сторону какой-то сущностной динамике существования. — Мы «пустеем», движемся к исчезновению.... «и по кругу, по кругу, по кругу» ... и суть в том, чтобы внутри этого кружения найти точку неподвижности.
___________________________

В этом году «Мегаполис» начал работу над следующей пластинкой, ее запичсь происходила в настоящем средневековом замке в Прибалтике. На предстоящем концерте мы надеемся услышать песни из нового альбома.

15 ноября
Мегаполис
Арт-паб Бочка (ул. Верхний Вал, 22)
Начало: 20:00
Билеты: фан-зона до 14 ноября — 120 грн.; в день концерта — 150 грн.; билеты категории VIP — 200 грн.
Предпродажа билетов — в арт-пабе Бочка.